… Ни до, ни после… ни в
жизни, ни в журналах, ни в
кино, ни на телевидении …
нигде… повторяю – нигде я не
встречал более красивого
человека. Красивого
совершенной красотой,
пропорциями, свежестью и
прелестью. Злобная
«респираторка» подняла
температуру и раскрасила ее
лицо нежным румянцем.
Огромные темно-синие глаза с
шелковой волной
бесконечных ресниц плеснули
мгновением интереса и снова
затуманились поволокой.
Стандартная процедура
осмотра пациента превратилась
для меня в серьезное
испытание собственной воли.
Я не в лесу вырос, и красивых,
симпатичных, очаровательных
людей видел немало. Но
красота этой девочки меня
физически коснулась. Ни
капли эротизма или кокетства
не позволялось. Этика.
Дисциплина. Тем более в
присутствии матери. Но…
Глядя на таких женщин,
начинаешь понимать поэтов,
написавших бессмертные
сонеты, трубадуров, загнавших
соловья в обморок от зависти,
Васю Куропаткина, успевшего
написать белой краской на
заводской трубе «Я лю….»… и
получившего, впоследствии,
трогательное прозвище «Икар»
от восхищенных соседей.
…Мне было зябко
прикоснуться фонендоскопом
к потрясающим линиям спины.
Кожа светилась. Светлая грива
падала водопадом к пояснице.
У меня дух захватило, когда
тонкие руки, плавным,
бесконечно совершенным
движением, в три жеста
сплели все это русое богатство
в косу толщиной в батон-
нарезку… Пробормотав что-то
невнятное, на последних
каплях выдержки, я осмотрел
зев и проверил
лимфатические узлы.
Страшного ничего не
обнаружилось.
Рекомендации даны. Визит
закончен. Сгребся и в
полубессознательном
состоянии побрел в машину,
освещая горящими ушами
темный подъезд.
Впечатленный моим
невнятным рассказом,
водитель воспламенился и
даже предложил вернуться на
адрес. Мотивируя потерей
какого-нибудь нужного
предмета. Не одобрил. Пусть
останется в памяти как … как
встреча с ангелом наверное.
Невозможное, но сущее…
Ходил задумчивый несколько
дней. И до сих пор нет-нет, да
возникнет картинка перед
глазами…